Музыка на moy-forum.net

Несколько человек сажали виноградные лозы, и Насреддин спросил, что они делают.
«Закапываем лозы, чтобы они принесли плоды».

«Это как раз то, что мне хотелось, – сказал мулла, – посадите, пожалуйста, меня, и я принесу плоды».

Сколько люди ни возражали, Насреддин уговорил их сделать, как он просил.
Вскоре они увидели, что мулла ходит туда-сюда. «Мы же говорили, что если тебя так посадить, ты не сможешь дать плоды», – сказал один из них.

«Вы еще не доказали этого, – ответил Насреддин, – я только ненадолго вылез из земли, и лишь потому, что замерз – а не потому, что не собираюсь плодоносить».

Смотрите также:

Женщина-суфий и королева

Некая женщина из опальной династии Омейидов стала суфием и пришла навестить королеву из династии Эль-Махди, которая сместила Омейидов.

Королева сама была известна как женщина утонченная и сочувствующая. Когда она увидела изможденную и оборванную фигуру бывшей принцессы Омейидов, стоящую у дверей, она попросила ее войти и приготовилась встретить ее словами утешения и такими подарками, которые облегчат ее видимую нужду.

Но не успела принцесса Омейидов сказать: “Я дочь семейства Омейя...”, как королева забыла всю свою милость и запричитала: “Женщина проклятых Омейидов! Ты, без сомнения, пришла выпрашивать подаяние, позабыв обо всем зле, которое ваш род причинил нашей семье, как вы притесняли нас, как безжалостно с нами обращались, не оставляя никакого другого выхода, кроме обращения к Богу...”

“Нет,— сказала принцесса Омейидов.— Я пришла не за сочувствием, не за прощением и не за деньгами. Я пришла посмотреть, научилось ли семейство Эль-Махди тому, как себя вести, у своих предшественников, не умевших этого — безжалостных сынов Омейя. Или же то поведение, которое ты осуждаешь, оказалось заразным и наверняка кончится падением тех, кто им заразился”.

Принцесса династии Омейя вышла, и больше никто ее не видел. Однако, до нас дошел этот рассказ только со слов королевы Эль-Махди и поэтому он может быть причиной некоторого улучшения человеческого поведения кое-где.

Смотрите также:

Поправка - Суфийская притча

Абдула бен Яхья показывал посетителю рукопись, которую он написал. Это человек сказал: “Вот это слово неправильно написано”. Абдула тотчас соскреб слово и написал его таким образом, каким предложил гость. Когда этот человек ушел, Абдулу спросили: “Зачем ты сделал это, учитывая, что “поправка” была на самом деле неправильной, и ты написал неверное слово там, где было верное первоначально?”

Он ответил: “Это был социальный случай. Этот человек считал, что он помогает мне и думал, что выражение его невежества было указанием на знание. Я применил поведение культуры и вежливости, а не поведение истины, потому что, когда люди хотят вежливости и социальных отношений, они не могут вынести истину.

Если бы я встал в отношении этого человека как учитель к студенту, то все было бы иначе. Только глупцы и педанты воображают, что они должны наставлять каждого, в то время как движущий мотив у людей не в том, чтобы искать наставления, но чтобы привлечь внимание”.

Смотрите также:

Привязанность, называемая привлекательностью - Суфийская притча

Усидчивый в учении и преданный своему делу искатель истины прибыл в теккию Бахаудина Накшбанда. В соответствии с обычаем он побывал на лекции и не задавал никаких вопросов. Когда Бахаудин, наконец, сказал ему: “Спроси меня о чем-нибудь”, этот человек сказал: “Шах, прежде чем я пришел к тебе, я изучал такую-то и такую-то философию под руководством таких-то и таких-то. Будучи привлеченным твоим авторитетом, я предпринял путешествие к твоей теккии.

Услышав твои речи, я получил такое впечатление от того, что ты говоришь, что хочу продолжать свою учебу у тебя. Однако, я настолько привязан и благодарен моим прежним учениям и учителю, что мне хотелось бы, чтоб ты или объяснил мне их связь с твоей работой, или же заставил меня забыть о них для того, чтобы я мог продвигаться дальше с нераздельным вниманием”.

Бахаудин сказал: “Я не могу сделать ни то, ни другое. Однако, что я могу сделать, так это информировать тебя о том, что один из вернейших признаков человеческого тщеславия — это быть привязанным к личности или к вере и воображать, что такая привязанность исходит из высшего источника.

Если человек привязан к фрикаделькам, то он будет называть их божественными в том случае, если кто-нибудь будет ему это позволять. При помощи этой информации ты можешь научиться мудрости. Без нее ты можешь научиться только привязанности и называть ее привлекательность, или милость. Человек, которому нужна информация, всегда полагает, что ему нужна мудрость.

Даже если он действительно является человеком информации, то он будет считать, что тогда следующим ему нужна мудрость. Если человек является человеком мудрости, то только тогда он становится свободным от необходимости в информации”.

Претендент в ученики пришел к Бахаудину. Мастер сидел в саду после обеда в окружении своих тридцати учеников.

Вновь прибывший сказал: “Я желаю служить тебе”. Бахаудин ответил: “Лучше всего ты можешь служить мне, читая мои “РИСАЛАТ” (письма)”. “Я уже прочел”,— сказал вновь прибывший. “Если бы ты действительно сделал это, а не только внешне, то ты не приблизился бы ко мне таким образом”,— сказал Бахаудин.

Он продолжал: “Почему ты думаешь, что ты способен учиться?” “Я готов учиться у тебя”. Бахаудин сказал: “Пусть самый младший мюрид (ученик) встанет”. Анвари, которому было 16 лет, поднялся на ноги.

“Сколько времени ты был с нами?”, — спросил Эль Шах.
“Три недели, о муршид”.
“Я научил тебя чему-нибудь?”
“Не знаю”.
“Ты так думаешь?”
“Я не думаю так”.

Бахаудин сказал ему: “В сумке этого вновь пришедшего ты найдешь книгу стихов. Возьми ее в руку и, не открывая, прочитай наизусть без ошибки все содержание”.

Анвари нашел книгу. Он не открыл ее, но сказал: “Боюсь, что она на турецком языке”. Бахаудин сказал: “Читай ее наизусть”.

Анвари так и сделал. И пока он закончил, гость становился все более и более пораженным этим чудом — книга читалась, не будучи открытой тем, кто не знал турецкого языка.

Упав к ногам Бахаудина, он попросил быть допущенным в Круг. Бахаудин сказал: “Именно феномен такого рода привлекает тебя, и до тех пор, пока он тебя привлекает, ты не можешь в действительности получить пользу от него. Вот почему, даже если ты читал мой “РИСАЛАТ”, в действительности ты его не читал.

Возвращайся тогда,— продолжал он,— когда ты прочтешь его так, как прочел его этот безбородый мальчик. Только такое изучение дало ему силу читать наизусть книгу, которую он не открыл, и в то же самое время помешало ему застыть на месте в удивлении от этого события”.

Смотрите также:

Прием - Суфийская притча